Основной формой семьи. являлась малая семья, состоявшая из супругов и их детей и иногда родителей мужа. Малая семья чеченцев, как и других горцев, сохранила яркие черты патриархального быта. Главой ее был муж, являвшийся полновластным хозяином семьи. При решении важных семейных и хозяйственных дел он редко считался с мнением жены (по крайней мере, официально). Глава семьи по своему усмотрению женил сына, распоряжался имуществом и т. д. Однако при выдаче дочери замуж решающим было слово матери.

Патриархальное отношение к женщине ярко выразилось в старой чеченской поговорке «лошади и жены не жалей». Женщина выполняла различные сельскохозяйственные работы: ткала сукно, валяла бурки, шила одежду и обувь для членов семьи и для сбыта, ухаживала за детьми, готовила пищу и т. д.

В случае развода по настоянию мужа и без основательной причины муж обязан был вернуть жене кебин (урдо) или уплатить его стоимость и возвратить приданое. Кроме того, по решению сельского схода муж часто отдавал прогоняемой жене сына. Этот последний обычай, судя по литературным источникам, не встречался у других горских народов Кавказа. Если развод совершался по желанию жены и муж не возражал против него, то по адату ее собственностью считались кебин и приданое, а дети, как правило, оставались у отца, но, если муж не был согласен на развод, жена должна была возвратить внесенный за нее калым и полученные подарки.

При разводе у чеченцев, существовал обычай, по которому разводившийся с женой муж мог взять ее опять замуж, но для этого она должна была вступить в новый брак, который по адату допускался не ранее как через три месяца, и получить новый развод. На практике дело сводилось к тому, что муж договаривался со своим приятелем, который формально женился на бывшей его жене, брал ее в дом, а через один-два дня давал ей развод.

Не лишним будет отметить еще один обычай, очень редко встречавшийся у других народов Северного Кавказа, по которому имущество умершей жены (кебин и пр.) поступало не в пользу оставшихся детей и мужа, а в пользу ее родителей и родственников.

Как это было и у других северокавказских народов, чеченка никогда не ела вместе с мужем. При разговорах в присутствии постороннего супруги не называли друг друга по имени. «Эй, где ты?» кричал чеченец, отыскивая свою жену. Если жена уходила к соседям, муж спрашивал: «Нет ли ее там? Не видели ли нашу жену?» То же самое делала и жена, которая, отыскивая своего мужа, спрашивала: «Не видели ли нашего хозяина? Куда ушел наш муж?»

Отношения между родителями и их детьми определялись этими же запретами. В присутствии старших родственников и посторонних отец не должен был называть по имени своих маленьких детей, а говорил: «Эй, мальчик!» или «Не видели ли нашего мальчика?» и т. д. Впрочем, этот запрет часто нарушался или же отец вместо имени называл ребенка какой- нибудь ласкательной кличкой.

Кроме матери, за маленькими детьми ухаживали также пожилые члены семьи, обычно родители мужа, а также старшие девочки. С 8—10 лет мальчик пас ягнят, выгонял скот на пастбище, а с 12—14 —помогал отцу в полевых работах. В мальчике старались воспитать храбрость, обучали его верховой езде и обращению с оружием. Если сын во время игры или драки побеждал чужого мальчика, то отец с гордостью смотрел на своего ребенка и называл его волком (волк у чеченцев — символ храбрости), а побежденный получал кличку «девчонки».

Воспитание девочки лежало на обязанности главным образом матери и других женщин семьи, у которых она училась рукоделию, шитью и ведению хозяйства. С 14—15 лет девушку приглашали на свадьбу и другие семейные и общественные увеселения в сопровождении молодых людей (родных или близких родственников). С этого же возраста девушка принимала участие наряду с другими членами семьи в полевых работах.

Браки между родственниками запрещались у чеченцев в пределах трех поколений. Чеченцы могли жениться на девушках из своей тайпы и даже некъе (это отличало их от ингушей, у которых брак был строго экзогамным), но преимущественно брали в жены женщин из других тайп. Большую роль при заключении брака играло имущественное положение брачующихся. Иногда обручали малолетних детей. Обычный брачный возраст для юноши был 18—20 лет, а для девушки 17—18 лет.

Кебин складывался из двух частей: одна часть — собственно кебин (обязательные подарки семье и родственникам невесты) называлась там, другая часть — урдо предназначалась будущей жене «на случай развода». Кебин платили деньгами, скотом, различными ценными вещами.

Широко распространено было умыкание невест, что в значительной степени объяснялось трудностью уплаты кебина. Часто молодой человек заранее договаривался с девушкой, которую он похищал. Существовали даже специальные выражения: «ушла без разрешения родителей» или «увел без разрешения родителей». Как правило, через несколько дней после примирения жениха с семьей невесты совершалась свадьба.

В тех случаях, когда брак заключался по сватовству и с соблюдением других свадебных обычаев, жених избегал до свадьбы встреч с родителями невесты. С невестой он мог видеться, но так, чтобы никто не был свидетелем их свидания. При встрече в обществе или на улице жених и невеста не должны были разговаривать, более того, невеста отворачивалась от жениха, стараясь, чтобы он не видел ее лица.

От помолвки до свадьбы проходил иногда довольно большой срок, особенно когда жених не мог сразу собрать средства для свадебных расходов и уплаты кебина.

Свадебное празднество происходило в доме жениха и продолжалось несколько дней. За невестой отправлялась большая группа родственников и друзей жениха. Отъезд невесты из родного дома носил торжественный характер. Дружки жениха выводили невесту, одетую в свадебное платье, с белым шарфом на голове. Провожавшие невесту девушки пели песни под аккомпанемент гармоники. Перед въездом в селение жениха дружки извещали о прибытии свадебного поезда стрельбой из ружей. В доме жениха невесту вводили в предназначенную для нее комнату по постланным коврам или дорожкам. Здесь она, окруженная родственницами — девушками и молодыми женщинами, оставалась до окончания свадьбы.

На свадьбу собирались многочисленные родственники, друзья и почти все односельчане. Приглашали даже случайных прохожих, которых сажали обычно на почетные места: они считались гостями всего селения и все старались угодить им. Однако жених, как и невеста, в свадьбе не участвовал — он скрывался в доме друга или родственника, а порой уходил в лес. Да и первое время после свадьбы молодой муж скрывался от посторонних, даже от своих родителей, и посещал жену тайком — только ночью.

Слово свадьба (ловзар) на чеченском языке также означает: «торжество», «празднество» и «игры». Свадьба у чеченцев сопровождалась своеобразными состязаниями в искусстве танца, в остроумии, в исполнении частушек и т. д. Танцы устраивали обычно во дворе, все садились в крут, по одну сторону мужчины, по другую — лицом к ним — женщины. Танцевали внутри круга. Основным музыкальным инструментом, на котором исполнялись танцевальные мелодии, была все та же гармоника. Распоряжался на танцах и вообще на свадьбе инал («генерал») с двумя помощниками (тхъамда) — мужчиной и женщиной. Без их разрешения никто не имел права танцевать. При танцах стариков и гостей все вставали и хлопали в ладоши в знак почтения. Танцы сопровождались возгласами мужчин «асса» (харс, хорс). Хорошо танцующих приветствовали возгласами одобрения, а танцорам — старикам и почетным гостям салютовали выстрелами.На свадьбе выступали клоуны (джухург) и канатоходцы (пелхъуо). Здесь же лучшие наездники демонстрировали искусство джигитовки.

В день окончания свадьбы выполнялся обряд вождения молодой по воду. Ее сопровождали мужчины, женщины и дети с песнями и музыкой. Молодая брала с собой поднос с пирогами и кувшин для воды. Придя к речке, она прокалывала несколько пирогов иглой или булавкой, бросала их один за другим в воду и затем черпала ее кувшином. Когда она ставила кувшин на плечо, раздавались выстрелы, причем иногда стреляли в пироги. Со времени выполнения этого обряда невеста включалась в хозяйственную деятельность своей новой семьи.

Пережитки патриархально-родового быта прослеживались также в родильных обрядах.

Как и у многих других кавказских народов, у чеченцев во время родов муж уезжал из дома, предоставляя все заботы о жене своим родственницам; он возвращался уже после появления ребенка, причем долгое время не говорил с женой. Иногда молодая жена уходила рожать в отцовский дом.

Рождение девочки встречалось не так радостно, как мальчика, а порой и равнодушно. Женщина, родившая наследника, пользовалась особым уважением; она могла уже рассчитывать на прочность своего положения в семье. При рождении мальчика устраивали пир, где один из родственников отца давал младенцу имя. Наряду с широко распространенными мусульманскими именами у чеченцев сохранились и свои имена.