Рождение ребенка, особенно первенца-мальчика, было самым радостным событием в жизни семьи. Напротив, отсутствие детей рассматривалось как большое несчастье, а женщина в таких случаях прибегала к советам различных опытных женщин и знахарок и применяла всевозможные средства, которые могли способствовать наступлению беременности. До революции, вследствие нищеты широких народных масс, неграмотности и бескультурья, отсутствия среди населения элементарных навыков санитарии и гигиены, процент детской смертности был чрезвычайно велик; особенно много умирало детей в раннем возрасте. Немудрено поэтому, что население склонно было видеть во всех опасностях, которым подвергался новорожденный и роженица, действие различных сверхъестественных сил, злых духов, спешивших воспользоваться слабостью и беспомощностью матери и ребенка. Поэтому период беременности, роды и первые недели жизни ребенка у таджиков были обставлены многочисленными обрядами, оберегами и магическими действиями, яко¬бы призванными защитить мать и ребенка от злого влияния сверхъестественных сил. При приближении родов к беременной приглашали повитуху— доя или момо; по существовавшим поверьям повитухи пользовались покрови-тельством особых мифических существ женского пола, поэтому считалось, что присутствие повитухи обеспечивает их покровительство. Чтобы «облегчить» роды открывали все имеющиеся в доме замки, развязывали все завязки на одежде роженицы, расплетали ее косы, над роженицей произносили различные заклинания и молитвы, окуривали ее дымом растения испанд, мазали лоб, виски и живот кровью специально зарезанного в качестве жертвы животного, заставляли ее обнимать плодовое дерево и применяли некоторые другие магические средства. Повитуха принимала новорожденного, перерезала и перевязывала пуповину, затем заворачивала ребенка в старое белье или ветошь (считалось, что заворачивание во что-либо новое может дать ребенку «короткую жизнь»). В некоторых местах на ребенка надевали куртаи сагак — «собачью рубашку», сшитую без рукавов из рубахи матери или многодетной женщины; первоначально эту рубашку надевали на собаку, приговаривая при этом, чтобы все несчастья перешли на нее. Послед выбрасывали собакам или же зарывали вблизи порога, а в семьях, где умирало много детей, его клали в глиняный кувшин и вешали на плодовое дерево. Кто-либо из женщин спешил сообщить отцу радостную весть, за что отец обычно одаривал вестницу.

Наиболее опасными для матери и ребенка считались первые сорок дней — чилля (сорокодневие), когда злые силы якобы особенно активно стара¬ются принести им вред; особенно опасными считали злое существо алмастй (албасти), а также оборотня — ацина. В этот период мать и новорожденного старались не оставлять одних, в помещении под-держивали огонь, у изголовья роженицы клали острые предметы — бритву, нож, над постелью вешали в качестве оберега стручки красного перца, головки лука и чеснока. В некоторых местах, особенно если у жен-щины умирали дети, существовал обряд иммитативной продажи ребенка другой женщине, которая уносила его к себе в дом, а затем через неко-торое время возвращала его необычным путем (через световой проем в стене или крыше, завернув в халат); здесь видно явное желание обма¬нуть злых духов, показав им, что ребенок не принадлежит матери, которую они преследуют. В период чилля выделялись особые дни, к которым при-урочивались те или другие события в жизни новорожденного, например, надевание рубашки, первое купание, наречение имени, положение в колыбель. Такими днями в большинстве случаев были третий, пятый, седьмой, девятый и двадцатый.

Наречение имени сопровождалось угощением в доме новорожденного. Обряд наречения имени совершался почтенным старым родственником, который произносил в ухо ребенка азон — мусульманский призыв к молитве, а затем называл имя, предназначенное ребенку; иногда право наречения имени предоставлялось бабке-повитухе. После наречения име¬ни за трапезой произносились различные благопожелания ребенку. В прежнее время детям давали по преимуществу мусульманские имена — пророка Мухаммеда, его потомков, первых халифов, а также эпитеты Аллаха, обычно с приставкой абд — раб (например, Абдурахман, Абдурахим, Абдукадыр); близнецам мальчикам давали имена Хасан и Ху¬сейн, а девочкам — Фатима и Зугра; давали также и другие арабские, таджикские и узбекские имена, часто являвшиеся именами прилагатель¬ными: Хабиба — любимая, Калон — большая или имена, являющиеся пожеланием, например Монад, Истад — пусть останется, дававшиеся в том случае, если в семье умирали дети; такое имя должно было служить оберегом; если в семье рождались лишь одни девочки и желали, чтобы сле¬дующий ребенок был мальчик, девочке давали имя Бас-биби — «довольно девочек», а иногда Угуль — сын. Иногда сыновьям давали имена, похожие на имя отца, например, если отца звали Али, то сыновьям давали имена Гуломали, Курбанали, Сайфали; если отец Раиб, то сыновья Толиб и Голиб; было в обычае давать имена в честь умерших родственников, в та¬ких случаях при обращении к ребенку его называли по термину родства, в зависимости от того, чьим именем он назван: оча — мать, додо — отец, амак — дядя. Упоминать настоящее имя ребенка не было принято.

Одним из крупных событий в период чилля было положение ребенка в колыбель. Употреблялась обычная среднеазиатская колыбель гаувора или бешик. Созывались гости, устраивалось угощение. Впервые в колы¬бель ребенка клала почтенная старуха, имеющая много детей; положение в колыбель также обставлялось различными обрядами : в колыбель кла¬ли предметы, имеющие магическое значение, ребенка окуривали испандом, мазали ему виски и лоб сажей от котла, на перекладине колыбели разби¬вали несколько грецких орехов, якобы для того, чтобы ребенок не боялся шума, и т. п. После окончания чилля мать с новорожденным обычно уже начинала выходить из дома, посещала своих родителей, а затем знакомых и соседей. В колыбели ребенок находился довольно долго, грудью его кор¬мили тоже долго, иногда до трех лет. Кормление прекращалось лишь в случае новой беременности. Прорезание первого зуба, стрижка первых во¬лос также сопровождались торжеством и угощением. Но особенно тор¬жественно обставлялось обрезание мальчиков — туи писар, хатна, туи чукбурй. Обрезание совершалось обычно тогда, когда ребенок дости¬гал пяти-шести лет, иногда и раньше; однако в бедных семьях, которые не могли устроить праздника из-за недостатка средств, обрезание от¬кладывалось до более позднего времени. На обрезание съезжались гости, часто из отдаленных мест, у богатых при обрезании сына устраивали скач¬ки, козлодрание и другие развлечения.

Как по шариату, так и по обычному праву дети принадлежали отцу, а не матери. В случае развода и ухода жены из дома она обычно уносила с со¬бой только детей грудного возраста, остальные дети должны были остать¬ся при отце; унесенные матерью дети выросши также должны были вер¬нуться к отцу. Даже в случае смерти отца и ухода матери из дома она могла забрать с собой детей только с согласия родных мужа.

Многие обряды, связанные с рождением и первыми днями жизни ребенка, основанные на суеверии и бессилии человека пе¬ред опасностями, уже исчезают, а местами и совсем исчезли.