Обряды, связанные  со смертью и похоронами. Анимистические представления, пред¬ставления о душе, отделяющейся от тела, и о загробном существовании до сего времени еще живут в сознании некоторой части населения, особенно старшего поколения.

Представление о том, что душа покойника нуждается в особой заботе родных и близких людей, что ее ожидает суд, который должны вершить ангелы-допросчики Мункар и Накир, что шай¬тан делает все для того, чтобы погубить эту душу, лежит в основе боль¬шинства обрядов и церемоний. Над умирающим читают молитву, в рот ему капают воду. Умершему закрывают глаза (из опасения, чтобы он не позвал кого-либо за собой), руки и ноги выпрямляют, а большие пальцы обеих ног связывают, затем кладут покойника на кошму или ковер и покрывают легкой тканью. Лицо закры¬вают марлей. Родственники и соседи плачут и причитают, особенно жен¬щины, которые согласно обычаю должны выражать свою скорбь и дру¬гими способами — бить себя по голове, рвать на себе волосы, царапать лицо, разрывать на себе платье. Следует отметить, что такой обычай оплакивания является очень древним и находит себе параллели в археологи¬ческих материалах — в изображениях сцены оплакивания на фрескахиз раскопок древнего Пенджикента. В ряде мест раньше приглашали спе¬циальных плакальщиц, которые нараспев исполняли особые заплачки, подхватываемые всеми присутствующими. В знак траура женщины рас¬пускают волосы, надевают темные рубахи, подпоясываются платками, надевают халаты наизнанку; мужчины надевают темные тюбетейки, си¬ние или черные, накидывают на шею платки. В горных районах верховий Пянджа оплакивание покойника сопровождалось танцами жены или ма¬тери умершего, коллективные ритуальные танцы устраиваются при испол¬нении траурного обряда в Ура-Тюбе.

Покойника обмывают, положив труп на доску или на снятую дверь. Лица, производящие обмывание, надевают на кисти рук мешочки; муж¬чину обмывают мужчины, женщину — женщины. По окончании обмыва¬ния тело вытирают куском ткани. В большинстве таджикских районов для обмывания приглашают кого-нибудь из соседей или родственников. Од¬нако в долинах Зеравшана и Кашка-Дарьи как среди таджиков, так и сре¬ди узбеков стойко сохранялись до самого последнего времени запреты соприкосновения с покойником и там существовали особые группы лю¬дей — обмывалыциков и могильщиков, остальное население избегало их до такой степени, что им еда подавалась отдельно, а посуду, из которой ели эти лица, они уносили с собой, так как в дальнейшем все равно ею никто не стал бы пользоваться.

Похороны совершаются обычно в день смерти, а если человек умер ве¬чером — то на следующее утро. Если покойник лежит в доме ночь, то около него обычно горит огонь и бодрствуют близкие люди, из опасения, что иначе могут явиться в дом Мункар и Накир. Перед погребением со-вершается обряд «выкупа грехов» покойника. Для этого в большое деревянное блюдо насыпают пшеницу или другое зерно, сверху кладут один или два отреза хлопчатобумажной ткани и деньги. Затем кто-либо из бли¬жайших родственнйков покойного передает блюдо мулле со словами: «Я это отдал вам». Мулла, обращаясь к кому-либо из присутствующих, произносит столько раз, сколько лет покойник грешил (считается, что первые 12 лет ребенок не грешит), слова: «Взамен годичного выполнения покойником молитв я эти вещи отдал вам»,на что тот всякий раз отвечает: «Я принял и вернул вам». Затем мулла говорит кому-либо из родствен-ников покойного: «Мы отдали вам, вы возьмите и израсходуйте ради по-койника». В конце мулла берет пшеницу себе, а деньги и ткани после по-хорон раздают всем присутствующим.

Перед похоронами покойника обряжают в саван — кафан, состоящий из трех частей — рубахи без рукавов и двух полотнищ ткани, в которые обертывают тело; для женщины, кроме того, нужен еще платок. Тело кладут на тобут — деревянные носилки на ножках, затем поднимают и несут куда-либо на открытое место, где и читают молитву по покойном — цаноза. После этого тело несут на кладбище — гуристон или кабристон. Женщины в похоронах не участвуют, а лишь смотрят вслед уносимому телу. Могилы — гур — делают двух родов: простую, в виде прямоугольной ямы,— гури чубин (деревянная могила) и с нишей, которую выкапывают у дна с одной стороны по длине могилы; такую могилу называют гури лахад. В случае захоронения в гури лахад труп кладут в нишу, которую закладывают камнями, дерном, а яму засыпают, сооружая над ней небольшой холмик; в могиле без ниши над телом укрепляют бревна или доски (отсюда и название чубин — деревянная), сверху кладут солому и лишь затем засыпают землей. На могиле в первую ночь разжигают костер. В прежнее время хоронили обычно на родовом кладбище, иногда в могиле, в которой раньше были похоронены родственники покойного. Женщину нередко относили на кладбище рода ее отца. Через три дня совершают обряд очищения дома, все моют, белье и одежду стирают. Первые три дня пищу в доме не готовят, а приносят из других домов.

По покойнику устраивается ряд поминальных угощений — в третий, шестой, седьмой дни, затем на протяжении сорока дней в канун каждой пятницы в память покойника готовят какое-либо кушанье и приглашают гостей, иногда это кушанье несут в мечеть. Поминальные угощения делают также в двадцатый и сороковой дни, в годовщину смерти, а также в течение года в большие праздники. Родные носят траур разные сроки,  но не более года. Даже небольшое число обрядов, перечисленных в связи с событиями семейной жизни, особенно же обряды, связанные со смертью и похоронами, свидетельствуют о синкретическом характере верований у таджиков, переплетении воззрений ислама, распространенного в прошлом среди большинства таджиков в качестве официального вероисповедания, и других более ранних религиозных верований, примитивных анимистических и магических представлений.

У таджиков бытовали также некоторые представления, не связанные непосредственно с семейной жизнью; частично они сохранились и в настоящее время. Наблюдалось особо почтительное отношение к огню, которое исследователи обычно рассматривают в качестве пережитка зороастризма, но, возможно, оно имеет еще более древние корни. Существовало поверье, что огонь нельзя тушить дыханием, что в золу нельзя лить ничего нечистого; в праздники было принято разводить костры, через которые обычно прыгали, что рассматривалось как очищение, вокруг костра обводили и новобрачную.

Следы древних религиозных верований усматриваются и в некоторых космогонических представлениях таджиков. Сюда относится представление о громе, как о божестве тундур, которое выступает в образе старика или же старухи, выколачивающих свою шубу; представление о тучах — коровах, о радуге — луке героя древнего иранского эпоса Рустема (с приходом мусульманства заменившееся представ-лением о луке мусульманских святых Хасана и Хусейна); представле¬ние о зиме, как о старухе Оджуз, и др.

К анимистическим представлениям относилась вера в сверхъестественные существа, которыми таджик населял горы, долины, реки, леса и пещеры, а также собственное жилище. Наиболее известные из этих существ: пари — прекрасные горные духи-феи, распоряжающиеся горными козлами и покровительствующие заслужившим их любовь охотникам; страшные гул — гигантские чудовища, населяющие леса и пещеры и без жалости убивающие встреченного ими человека; джины или аджина — оборотни, пугающие людей и являющиеся виновниками паралича, сумасшествия и других болезней; альмасты — женщина с вывороченными пятками и закинутыми за плечи грудями, которая стремится пробраться к но¬ворожденному и дать ему свою грудь, отчего ребенок болеет и умирает.

Особенно крепко держалась среди широких масс вера в магические действия, вера в колдовство — цоду, в заговоры и заклинания, ма-териальным выражением которых являлись амулеты — тумор (заклинание или молитву, написанные на бумаге, зашивали в тряпочку и приши¬вали к рубашке, тюбетейке или носили на шнурке на шее), в охранное дей¬ствие некоторых камней, пестрых бус и т. д. По существовавшим пред-ставлениям всевозможные рисунки на скалах и стенах домов (изображе¬ние козлов, подков и т. п.) способствовали удаче и благополучию.

Широко распространено было почитание «святых» мест — мазаров. Мазарами считаются гробницы-усыпальницы мусульманских «святых», лиц, иногда действительно здесь похороненных, а иногда легендарных.